Неточные совпадения
Но изменяет пеной шумной
Оно желудку моему,
И я Бордо благоразумный
Уж нынче предпочел ему.
К Au я больше
не способен;
Au любовнице подобен
Блестящей, ветреной, живой,
И своенравной, и пустой…
Но ты, Бордо, подобен другу,
Который, в горе и в
беде,
Товарищ завсегда, везде,
Готов нам оказать услугу
Иль тихий разделить досуг.
Да здравствует Бордо, наш друг!
Не дай мне Бог сойтись на бале
Иль при разъезде на крыльце
С семинаристом в желтой шале
Иль с академиком в чепце!
Как уст румяных без улыбки,
Без грамматической ошибки
Я русской речи
не люблю.
Быть может, на
беду мою,
Красавиц новых поколенье,
Журналов вняв молящий глас,
К грамматике приучит нас;
Стихи введут в употребленье;
Но я… какое дело мне?
Я верен буду старине.
Мечтам и годам нет возврата;
Не обновлю души моей…
Я вас люблю любовью брата
И, может быть, еще нежней.
Послушайте ж меня без гнева:
Сменит
не раз младая дева
Мечтами легкие мечты;
Так деревцо свои листы
Меняет с каждою весною.
Так, видно, небом суждено.
Полюбите вы снова: но…
Учитесь властвовать собою:
Не всякий вас, как я, поймет;
К
беде неопытность ведет».
— Я тут еще
беды не вижу.
«Да скука, вот
беда, мой друг».
— Я модный свет ваш ненавижу;
Милее мне домашний круг,
Где я могу… — «Опять эклога!
Да полно, милый, ради Бога.
Ну что ж? ты едешь: очень жаль.
Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль
Увидеть мне Филлиду эту,
Предмет и мыслей, и пера,
И слез, и рифм et cetera?..
Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету».
— Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас
Они с охотой примут нас.
Товарищ или приятель тебя надует и в
беде первый тебя выдаст, а копейка
не выдаст, в какой бы
беде ты ни был.
На вопрос, точно ли Чичиков имел намерение увезти губернаторскую дочку и правда ли, что он сам взялся помогать и участвовать в этом деле, Ноздрев отвечал, что помогал и что если бы
не он, то
не вышло бы ничего, — тут он и спохватился было, видя, что солгал вовсе напрасно и мог таким образом накликать на себя
беду, но языка никак уже
не мог придержать.
В довершение
бед какой-то из молодых людей сочинил тут же сатирические стихи на танцевавшее общество, без чего, как известно, никогда почти
не обходится на губернских балах.
Не о каких-либо бедных или посторонних шло дело, дело касалось всякого чиновника лично, дело касалось
беды, всем равно грозившей; стало быть, поневоле тут должно быть единодушнее, теснее.
— Да уж в работниках
не будете иметь недостатку. У нас целые деревни пойдут в работы: бесхлебье такое, что и
не запомним. Уж вот беда-то, что
не хотите нас совсем взять, а отслужили бы верою вам, ей-богу, отслужили. У вас всякому уму научишься, Константин Федорович. Так прикажите принять в последний раз.
Может быть, некоторые читатели назовут все это невероятным; автор тоже в угоду им готов бы назвать все это невероятным; но, как на
беду, все именно произошло так, как рассказывается, и тем еще изумительнее, что город был
не в глуши, а, напротив, недалеко от обеих столиц.
— Бог приберег от такой
беды, пожар бы еще хуже; сам сгорел, отец мой. Внутри у него как-то загорелось, чересчур выпил, только синий огонек пошел от него, весь истлел, истлел и почернел, как уголь, а такой был преискусный кузнец! и теперь мне выехать
не на чем: некому лошадей подковать.
Дамам он
не понравится, это можно сказать утвердительно, ибо дамы требуют, чтоб герой был решительное совершенство, и если какое-нибудь душевное или телесное пятнышко, тогда
беда!
Не один господин большой руки пожертвовал бы сию же минуту половину душ крестьян и половину имений, заложенных и незаложенных, со всеми улучшениями на иностранную и русскую ногу, с тем только, чтобы иметь такой желудок, какой имеет господин средней руки; но то
беда, что ни за какие деньги, нижé имения, с улучшениями и без улучшений, нельзя приобресть такого желудка, какой бывает у господина средней руки.
Поторопитесь!
не то без меня
беда будет.
— Да у меня-то их хорошо пекут, — сказала хозяйка, — да вот
беда: урожай плох, мука уж такая неавантажная… Да что же, батюшка, вы так спешите? — проговорила она, увидя, что Чичиков взял в руки картуз, — ведь и бричка еще
не заложена.
Кстати: Вернер намедни сравнил женщин с заколдованным лесом, о котором рассказывает Тасс в своем «Освобожденном Иерусалиме». «Только приступи, — говорил он, — на тебя полетят со всех сторон такие страхи, что боже упаси: долг, гордость, приличие, общее мнение, насмешка, презрение… Надо только
не смотреть, а идти прямо, — мало-помалу чудовища исчезают, и открывается пред тобой тихая и светлая поляна, среди которой цветет зеленый мирт. Зато
беда, если на первых шагах сердце дрогнет и обернешься назад!»
— Батюшки! — причитал кучер, — как тут усмотреть! Коли б я гнал али б
не кричал ему, а то ехал
не поспешно, равномерно. Все видели: люди ложь, и я то ж. Пьяный свечки
не поставит — известно!.. Вижу его, улицу переходит, шатается, чуть
не валится, — крикнул одноважды, да в другой, да в третий, да и придержал лошадей; а он прямехонько им под ноги так и пал! Уж нарочно, что ль, он аль уж очень был нетверез… Лошади-то молодые, пужливые, — дернули, а он вскричал — они пуще… вот и
беда.
Не пью-с, вот вся и
беда, хе-хе-хе, что
не пью-то,
беда!
Предположи же неопытного, и выйдет, что один только случай его из
беды и вынес, а случай чего
не делает?
Пульхерия Александровна и воображать
не могла, что она тоже будет рада; разрыв с Лужиным представлялся ей еще утром страшною
бедой.
Ведь экая шалунья ты девчонка.
Не мог придумать я, что это за
беда!
То флейта слышится, то будто фортопьяно;
Для Софьи слишком было б рано??..
Буду здесь, и
не смыкаю глазу
Хоть до утра. Уж коли горе пить,
Так лучше сразу,
Чем медлить, — а
беды медленьем
не избыть.
Дверь отворяется.
Вот то-то-с, моего вы глупого сужденья
Не жалуете никогда:
Ан вот
беда.
На что вам лучшего пророка?
Твердила я: в любви
не будет в этой прока
Ни во́ веки веков.
Как все московские, ваш батюшка таков:
Желал бы зятя он с звездами, да с чинами,
А при звездах
не все богаты, между нами;
Ну разумеется, к тому б
И деньги, чтоб пожить, чтоб мог давать он ба́лы;
Вот, например, полковник Скалозуб:
И золотой мешок, и метит в генералы.
На что вы мне?
Да, правда,
не свои
беды́ — для вас забавы,
Отец родной убейся — всё равно.
Господа,
Эй! Софья Павловна,
беда:
Зашла беседа ваша за́ночь;
Вы глухи? — Алексей Степаныч!
Сударыня!.. — И страх их
не берет!
Ah! grand’maman, вот чудеса! вот ново!
Вы
не слыхали здешних
бед?
Послушайте. Вот прелести! вот мило!..
— А что скажу? Скажу: блажен и отец, родивший такого сына! Еще
не большая мудрость сказать укорительное слово, но большая мудрость сказать такое слово, которое бы,
не поругавшись над
бедою человека, ободрило бы его, придало бы духу ему, как шпоры придают духу коню, освеженному водопоем. Я сам хотел вам сказать потом утешительное слово, да Кукубенко догадался прежде.
«Садись, Кукубенко, одесную меня! — скажет ему Христос, — ты
не изменил товариществу, бесчестного дела
не сделал,
не выдал в
беде человека, хранил и сберегал мою церковь».
Тарас видел еще издали, что
беда будет всему Незамайковскому и Стебликивскому куреню, и вскрикнул зычно: «Выбирайтесь скорей из-за возов, и садись всякий на коня!» Но
не поспели бы сделать то и другое козаки, если бы Остап
не ударил в самую середину; выбил фитили у шести пушкарей, у четырех только
не мог выбить: отогнали его назад ляхи.
— Молчи ж! — прикрикнул сурово на него товарищ. — Чего тебе еще хочется знать? Разве ты
не видишь, что весь изрублен? Уж две недели как мы с тобою скачем
не переводя духу и как ты в горячке и жару несешь и городишь чепуху. Вот в первый раз заснул покойно. Молчи ж, если
не хочешь нанести сам себе
беду.
—
Не печалься, друзьяка! — отозвался куренной атаман Бородатый. — В том нет вины твоей, что схватили тебя нагого.
Беда может быть со всяким человеком; но стыдно им, что выставили тебя на позор,
не прикрывши прилично наготы твоей.
Сильный был он козак,
не раз атаманствовал на море и много натерпелся всяких
бед.
Беспорядочный наряд — у многих ничего
не было, кроме рубашки и коротенькой трубки в зубах, — показывал, что они или только что избегнули какой-нибудь
беды, или же до того загулялись, что прогуляли все, что ни было на теле.
— Слушайте!.. еще
не то расскажу: и ксендзы ездят теперь по всей Украйне в таратайках. Да
не то
беда, что в таратайках, а то
беда, что запрягают уже
не коней, а просто православных христиан. Слушайте! еще
не то расскажу: уже говорят, жидовки шьют себе юбки из поповских риз. Вот какие дела водятся на Украйне, панове! А вы тут сидите на Запорожье да гуляете, да, видно, татарин такого задал вам страху, что у вас уже ни глаз, ни ушей — ничего нет, и вы
не слышите, что делается на свете.
И словом, слава шла,
Что Крот великий зверь на малые дела:
Беда лишь, под носом глаза Кротовы зорки,
Да вдаль
не видят ничего...
Однако же смеётся Тришке всяк,
А Тришка говорит: «Так я же
не дурак,
И ту
беду поправлю:
Длиннее прежнего я рукава наставлю»…
Тогда в свою чреду, ты столько б возросло,
Усилилось и укрепилось,
Что нынешней
беды с тобой бы
не случилось,
И бурю, может быть, ты б выдержать могло...
И вот
беда пришла совсем:
Стал жернов, мельница
не служит.
Беда, коль пироги начнёт печи сапожник,
А сапоги тачать пирожник,
И дело
не пойдёт на лад.
Да и примечено стократ,
Что кто за ремесло чужое браться любит,
Тот завсегда других упрямей и вздорней:
Он лучше дело всё погубит,
И рад скорей
Посмешищем стать света,
Чем у честных и знающих людей
Спросить иль выслушать разумного совета.
Беда б
не велика сначала,
Когда бы руки приложить...
«Сестрица! знаешь ли,
беда!»
На корабле Мышь Мыши говорила:
«Ведь оказалась течь: внизу у нас вода
Чуть
не хватила
До самого мне рыла».
Не укорит меня никто ничьей
бедой,
И луч досаден мой
Лишь зависти одной...
Нет, в наших мужиках
не столько мало толку,
Чтоб на свою
беду тебя спасли они.
Ну, словом, делая путём моим добро,
Не приключа нигде ни
бед, ни горя,
Вода моя до самого бы моря
Так докатилася чиста, как серебро».
«Безумное!» ему сказала тут змея:
«
Не от тебя ль
беда твоя?
Уж я
не говорю, что всё тебе
беды,
Что́ на тебя ни попадает:
Безделка — ленты лоскуток...
Пора,
Пора тебе за ум хватиться!»
А Мельник говорит: «Далёко до
беды,
Не море надо мне воды,
И ею мельница по весь мой век богата».
Беда не велика, легко б её поправить...
Чижа захлопнула злодейка-западня:
Бедняжка в ней и рвался, и метался,
А Голубь молодой над ним же издевался.
«
Не стыдно ль», говорит: «средь бела дня
Попался!
Не провели бы так меня:
За это я ручаюсь смело».
Ан смотришь, тут же сам запутался в силок.
И дело!
Вперёд чужой
беде не смейся, Голубок.
—
«Эх, братцы, это всё
не так»,
Сосед толкует Фока:
«
не то
беда, что клеть далёка,
Да надо на дворе лихих держать собак...